Владимир Путин и Дональд Трамп во время пресс-конференции по итогам встречи на территории военной базы ВС США Эльмендорф-Ричардсон в Анкоридже, Аляска, 15 августа 2025 г. Фото: Jeenah Moon / Reuters
Саммит на Аляске, где за одним столом встретились Дональд Трамп и Владимир Путин, ознаменовал водораздел для будущего Украины. В кулуарах обсуждаются лишь два возможных сценария, каждый из которых сулит кардинальные перемены на карте Восточной Европы и в архитектуре глобальной безопасности.
Первый сценарий: Украина теряет территории, но сохраняет государственность
Становится все очевиднее — западные союзники, такие как Европа и США, готовы к реальности, когда значительная часть украинской территории останется под российским контролем. Хотя публично лидеры продолжают говорить о целостности Украины, за кулисами уже строятся планы, как смягчить последствия территориальных потерь и добиться новых гарантий безопасности для оставшейся части страны. Не исключено, что официальный Киев, пусть и скрепя сердце, будет вынужден де-факто согласиться на изменение границ.
В таком прогнозе возникает центральный вопрос: какую защиту смогут предоставить Украине ее западные партнеры? Некоторые эксперты проводят параллели с окончанием корейской войны: Север и Юг оказались разделены, а южная часть полуострова осталась под покровительством Запада. Аналогичная ситуация может повториться и с Украиной — страна сохранит ядро своей государственности, но за ценой потери значимых регионов.
Второй сценарий: Украина полностью попадает под влияние России
Наиболее тревожной альтернативой остается перспектива утраты не только части территории, но и самого суверенитета. В этом случае Украина может превратиться в зависимое государство, утратив самостоятельность внешней политики и возможности ориентироваться на Запад. Если данный сценарий воплотится, речь пойдет о полном уходе страны под российский контроль, а прежние государственные институты будут переформатированы согласно интересам Москвы. В результате Украина рискует стать фактическим протекторатом — и этот разворот станет символической капитуляцией перед обстоятельствами.
Условия, продиктованные Москвой: демилитаризация и отказ от НАТО
Вокруг переговорного процесса быстро кристаллизуются требования России, ставшие предметом ожесточенного торга на мировой арене. Москва настаивает на полном выводе украинских войск с территорий Донецкой и Луганской областей, требуя фиксации линии фронта на текущей позиции. Ожидается, что российские силы теоретически готовы уступить занятые районы на севере Сумской и Харьковской областей, но это — не более чем временный жест, если основные условия не будут приняты Киевом.
Ключевым пунктом остается признание Крыма в качестве части России. Кроме того, Россия требует если не полной, то хотя бы частичной отмены западных санкций. Вопрос безопасности выходит на новый уровень: Украине грозит категорический запрет на вступление в НАТО, что, как настаивала Москва, станет главным гарантом «нового мира» на просторах бывшего Советского Союза.
В социальных и гуманитарных вопросах давление еще сильнее: от Киева ожидают официального подтверждения статуса русского языка, а также неограниченной деятельности Русской православной церкви — эти требования уже вызвали волну критики внутри самой Украины.
Финал: требования Кремля и опасения Запада
Ясно лишь одно: Москва не собирается отступать от своих принципиальных требований. Требования демилитаризации и денацификации Украины регулярно звучат из уст российских официальных лиц — это не просто риторика, а часть глобальной стратегии Кремля. Россия дала понять: никакие уступки, кроме предварительно обозначенных, не будут приняты, и конфликт завершится только по ее условиям.
Мир замер в ожидании: хватит ли у Запада решимости защитить оставшуюся часть Украины, или же новые границы Восточной Европы будут переписаны под давлением российской дипломатии и силы? Итог переговоров зависит от того, кто проявит большую стойкость — и какую цену за это придется заплатить Киеву и всей евроатлантической системе. Дилемма, стоящая перед украинским народом, больше не оставляет пространства для компромиссов.
