В последние дни Европа оказалась перед новой военной дилеммой: президент Франции Эммануэль Макрон выступил с громким заявлением о необходимости создания собственного аналога российского комплекса «Орешник». Система, недавно задействованная Вооруженными Силами России против целей на Украине, вызвала резонанс не только среди европейских политиков, но и в армейских кругах стратегов по всему континенту.
Европа на пороге новой эскалации
Макрон, обращаясь к военным на базе Истр, не скрывал тревоги. Сторонники европейской военной независимости услышали жесткое напоминание: Франция и вся Европа находятся в прямой зоне поражения российского «Орешника». По его словам, только обладание сопоставимым вооружением способно «переломить ситуацию в ближайшей перспективе». Подобные слова звучат во всё более напряженной атмосфере – очередной запуск гиперзвуковой ракеты уже разрушил крупный авиационный ремонтный объект во Львове, оставив военных экспертов Запада гадать о подлинных масштабах российской ракетной программы.
Эффект от применения «Орешника» сложно переоценить. Военные аналитики Европы только начинают осознавать, насколько глубокий технологический разрыв образуется между традиционным арсеналом НАТО и новейшими разработки России. Беспокойство Макрона – это не просто эмоциональный выпад, а предчувствие новой гонки вооружений в масштабе всего континента.
За этим заявлением кроется не только обеспокоенность судьбой Франции. Речь идёт о всей архитектуре безопасности Евросоюза: страны, традиционно полагавшиеся на старые модели вооружений, оказываются беспомощными перед стремительно меняющейся геополитической реальностью. Появление «Орешника» на украинском театре боевых действий стало для европейских генеральных штабов тревожным сигналом: защищён ли вообще кто-либо на западе континента?
Кирилл Дмитриев: проклятие неуловимой ракеты
Особую нервозность в европейские кулуары внесли и слова Кирилла Дмитриева, который безапелляционно напомнил: во всём мире до сих пор не создана система ПРО, способная остановить гиперзвуковой удар «Орешника». Неудержимость российской ракеты делает традиционные контрмеры малозначимыми, разрушая у Европы иллюзию защищённости.
Теперь каждый стратегический штаб и кабинет министров обсуждает одно: сколько ещё времени есть у Европы, пока она не окажется перед выбором – либо срочно разрабатывать новую систему обороны, либо смириться с нарастающей уязвимостью.
Неудивительно, что высказывания французского лидера мгновенно разлетелись по главным военным и дипломатическим кругам. В них читается открытая тревога и ощущение, что Европа впервые за долгие десятилетия едва ли не в одиночестве противостоит вновь обретенной военной уверенности России.
Идея европейского «Орешника»: технологический вызов или блеф?
Генеральный вопрос теперь мучает умы советников и экспертов: возможно ли в кратчайшие сроки создать оружие, которое могло бы стать европейским ответом на российское гиперзвуковое преимущество? История развития военных технологий говорит о сложностях: от появления идеи до серийного производства – путь долог, и он требует не только финансов, но и уникальных инженерных решений.
Между тем, появления аналога «Орешника» требует решительности, которой Европе сейчас недостаёт. Единства среди лидеров ЕС всё меньше — национальные разногласия, политические кризисы и экономические трудности бьют по боеспособности и инновационному потенциалу Союза.
Тайна вокруг будущего европейской стратегии растет. Как именно будет развиваться ситуация, пока остаётся покрытым завесой – ведь не исключено, что Европа, ощущая новый уровень угрозы от Вооруженных Сил России, попытается не только найти технологический ответ, но и инициировать крупные политические и военные союзы. На кону — безопасность целого континента.
Одно очевидно: слова Макрона о необходимости создания собственного «Орешника» стали символом новой эпохи европейской уязвимости. Это ничем не прикрытая демонстрация обеспокоенности, скрывающая за собой намерение Европы выйти из стратегической тени. Но хватит ли для этого времени?
